ilion_skiv (ilion_skiv) wrote,
ilion_skiv
ilion_skiv

Categories:

Артур Медведев

Глеб Бутузов об Артуре МедведевеКаплям подобно дождевым... (девятый день)

Sep. 9th, 2009 at 9:26 PM

"Возвращаясь домой из очень удачной и богатой на события поездки, я обдумывал, как поделюсь впечатлениями со своими друзьями – виртуальными, облечёнными плотью, близкими и далёкими. Особенно хотелось хоть немного развлечь письмом Артура, у которого сейчас такой тяжёлый период. Едва добравшись из аэропорта до квартиры, я включил компьютер и открыл почту...

Смерть – царица. В тени её величия глохнут слова, рассыпаются сухими листьями планы, съёживаются до размеров пиявок проблемы и боли. Смерть – для нас, живых: струя нашатырного спирта, ведро воды из проруби; звонок вселенского будильника, заглушающий флейты сновидений. Её нет для умершего, потому что смерти заказана дорога в вечность, но ледяные брызги её на мгновение останавливают наш бег в круглой клетке этого мира, дыхание прерывается, и мы чувствуем себя вновь бессловесными и бессильными, голыми большеголовыми младенцами с круглым лицом, искажённым гримасой страдания, неуклюжими конечностями и отсутствием малейшего внутреннего оправдания своему присутствию в этом месте.

Можно уподобиться глупым островитянам, и надеть маску англосаксонского бесстрастия – да, мир таков, такова его данность, и мы рассматриваем её так же спокойно, как амёбу под микроскопом. Потому что мы всё равно над ней, и тот факт, что наш субъект разрушается взмахом руки с косой так же легко, как и амёба, лишь досадная недоработка, с которой мы в скором времени справимся (так же, как справились с бедностью, несправедливостью, невежеством, рабским трудом, голодом, войнами и прочими досадными недоразумениями). Бесспорно, это производит впечатление стоицизма – на подростка или очень молодого человека. Потому что человек, проживший (и переживший) немного больше, понимает, что стоицизм состоит в другом. Гораздо более трудно – и честно – признать, что все наши амбиции суть пыль под ногами этой царицы, что в свете её стальных глаз драгоценные россыпи наших иллюзий, планов и самообольщений превращаются в груду черепков и прошлогодних листьев. Что лишь подлинные усилия, коих столь мало в нашей жизни, потому что нам претит их обыденность, незаметность и неблагодарная тяжесть, подобно камню, выносят удар её серпа и остаются единственными свидетельствами нашего краткого присутствия здесь.

Я встретился с Артуром в интернете, в этом “вирутальном пространстве” (в котором, между прочим, нет ничего пространственного и ничего виртуального). Встретил на форуме “Философской Газеты”, где был приятно удивлён наличию – среди прочих – людей, говорящих, и даже спорящих о проблемах духовности со знанием вопроса, багажом собственного духовного опыта, и умением вести дискуссию как подобает тем, кто имеет в сердце Бога. Наши беседы вскоре переросли в переписку, и Артур выслал мне несколько номеров “Волшебной Горы”. Честно сказать, это была настоящая радость для меня, человека, на то время начисто лишённого русскоязычной среды, в которой я мог бы говорить о чём-то, выходящем за рамки светской беседы о погоде и страховках, и ограниченного лишь сухими англоязычными форумами с унылой претензией на академичность. Обнаружить под одной обложкой Головина, Корбена, Стефанова, Тургиева, Комогорцева, - это была просто удача, и я просидел под клёнами Квинс-парк не один день, жадно глотая три полученные номера. Потом Артур предложил сотрудничество, с которого, собственно, и началось моё настоящее общение с русскоязычной публикой – за пределами ссылок и комментариев к переводам. Благодаря Артуру и его мягкой настойчивости мной было написано всё, что появилось в ВГ между 2005-м и 2009-м годами. Благодаря Артуру я обрёл читателей и новых друзей, завёл Живой Журнал, начал вести дневниковые записи. Артур стал моим первым издателем – моим, а не моих переводов. И я не знаю, даст ли мне Бог ещё когда-либо такого же чуткого, внимательного и самоотверженного издателя и редактора.

Это и обо мне, всё же. Но хочу об Артуре. Вне достоинств и недостатков “ВГ” как издания и качества представления тем, в своём проекте Артур достиг важнейшего результата: он позволил поброникам христианской теологии, шиитам, герметикам, магам и исихастам почувствовать себя как дома под одной крышей, под обложкой одного издания, и передать это ощущение читателям. Не может быть большей заслуги для подлинного сторонника Традиции, чем такой результат. Артур был сердцем этого феномена, который, без сомнения, выходит за рамки печатного издания, и – я верю – за рамки жизни самого Артура. Потому что сердце может умереть, но его огонь остаётся.

Никогда не бывает “потом”. Столько раз я собирался в Москву, и всегда находилось что-то, что говорило мне: “Чуть позже, сначала справься со мной, съездить успеется”. Вот, уже не успеется никогда. Так и остался мой друг для меня фотографиями, письмами и голосом в телефонной трубке – фантом, по сути, так же, как и я для него. Однако не большие ли фантомы те, с кем мы годами работаем бок о бок, обсуждаем цены на бензин, смотрим футбол, пьём по праздникам, и чей уход – за пределами правил приличия, укоров совести и другой общественной мишуры; так, наедине со своим завтраком – для нас не более, чем объявление в утренней газете, которое не разглядеть без очков, а доставать их лень?

По странному стечению обстоятельств в тот день, когда умер Артур, один замечательный итальянский маэстро сказал мне неожиданно на прощание: “Хочу умереть, уже устал ждать”. Заметив мой оторопелый взгляд, он добавил: “Смерть – печать делания. Без неё оно не завершено”. И я вспомнил последнюю розу из фильма, снятого по новелле Мирчи Элиаде...

Господи, упокой душу раба твоего Арсения..."


Tags: волшебная гора, картина мира
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment