ilion_skiv (ilion_skiv) wrote,
ilion_skiv
ilion_skiv

Category:

О герметическом токовании волшебной сказки VIII

ГЕРМЕТИЧЕСКОЕ ТОЛКОВАНИЕ ВОЛШЕБНОЙ СКАЗКИ (Продолжение)


       

Согласно народным поверьям, подземное золото открывается глазам человека лишь в дни календарных праздников, когда “солнце играет” (т. е. меняет место, описывает круги) – на Пасху, Троицу, Ивана Купалу клады “сушатся” (31).

Клады являлись в важнейшие (переломные) моменты календарного года, когда, по народным представлениям, открывался канал связи мира профанного с миром сакральным (помимо календарных праздников указывались и такие временные рубежи: полдень, “ночь при дожде”)” (32).

В остальное же время: “золото принадлежит змеям, известно, что Добрыня “у лютого Змея Горынчища нашел он много злата-серебра”. По народному толкованию, золото и драгоценные камни нужны для освещения подземного царства, отсюда же поверье, что в головах змей можно найти самоцветные камни (ср. в былинах: самоцветные камни вплетены в каличью обувь для освещения ночного пути)” (33).

И далее: “Попав под землю, золото начинало жить особой жизнью, приобретая магические, оборотнические свойства и выходя на поверхность земли не только в образах разных существ и предметов (34), но и в виде огня, искр, свечения по ночам. Клад может достать тот, кто сам будет держать в руках огонь и читать соответствующие заклинания; (35) если клад лежит под сосной, то огненные свойства приобретает дерево: ударить но сосне топором — из ствола искры летят, срубить ее невозможно (36). В той же связи – свечение “горящих”, осыпающихся искрами, растении: цветущего папоротника в Иванову ночь или разрыв-травы (ср. в сказке о Хасане басрийском: разрыв-трава растет па вершине горы, она разрывает облака, как бы прокладывая дорогу к солнцу, и потому необходима для “искусства алхимии”)”(37).

Здесь уместно вспомнить о распространенном представлении, согласно которому, посредниками между землей и небом в передаче солнечной субстанции являются ящерицы, змеи или лягушки. Так, согласно владимирским поверьям, ящерицы, сидящие на солнце с открытым ртом, буквально: “сосут солнечные лучи” (38). В этой связи примечательно, что ритуал проглатывания огромной, раздувшейся лягушки посвящаемым в колдуны являлся обязательным моментом приобщения к искусству магии (39).

Таким образом, мы имеем дело с мотивом, согласно которому, “золото как трансформация солнечного света попадает на землю благодаря действиям живых существ, аккумулирующих солнечную энергию, буквально – пьющих, съедающих Солнце” (40). Отметим, что в данном случае под “живыми существами” подразумеваются именно рептилии!

У Эволы мы также находим указание на то, что: “Змеи” символизируют силы, существующие в “лоне Земли” (41) <…> “Лучи небесных тел концентрируются с такой силой и качеством в Земле, как ни в какой другой Стихии, потому что Земля является твердой и верной сетью, улавливающей небесные свойства, и центром их сфер” (42).

И здесь нам следует обратить самое пристальное внимание на следующее важное замечание, которое делает А.А. Потебня: “мифические антагонисты (Змей, Кощей, Тугарин) часто соотносятся с сосудами: они либо сидят в них, либо сами представлены в виде сосудов (котел, бочка - брюхо, утроба, пещера)” (43).

В этой связи следует вспомнить примечательный эпизод из норвежской волшебной сказки “Падчерица и хозяйкина дочь” (44), в котором незаслуженная (нелегитимная) претензия ложного героя (хозяйкина дочка) на волшебное вознаграждение (сокровище) наказывается следующим образом: “Крышку у ларца поднимают – а оттуда жабы да всякие гады! Дочка хозяйкина рот разинула – ой изо рта их хлынуло! Черви, жабы, погань вонючая”.

Непосредственный аналог этого образа мы встречаем в Откровении Святого Иоанна Богослова (Откр. 16, 13.), где описываются “выходящие из уст дракона и из уст зверя и из уст лжепророка” три духа: “нечистых, подобных жабам”.

Указанный мотив представляется нам безусловным символическим признаком псевдоинициированности ложного героя (не сумевшего выделить чистую солнечную субстанцию, и соответственно изблевывающего ее в исходной “необработанной” форме) с образом которого в полной мере соотносятся как соответствующий персонаж волшебной сказки, так и означенные персонажи Священного Писания.

Такая интерпретация вполне подкрепляется следующим замечанием Эволы: “Драконы становятся теми, с кем борются солнечные герои – Митра, Геракл, Ясон, Аполлон, Гор, и кого в герметической интерпретации мифа алхимики называют “зелеными” и “непереваренными”, поскольку они не прошли еще через “созревание”, то есть через влияние, которое бы трансмутировало их в силу более высокого уровня” (45).

В качестве наглядной иллюстрации можно привести русскую волшебную сказку “Царевна-лягушка” (46) в которой истинный облик чудесной суженной Ивана-царевича также скрыт под кожухом лягушки (рептилии). Здесь мы видим как прерванное “созревание” (“немного ты не потерпел; твоя бы я была”), представленное мотивом сожжения лягушачьего кожуха, приводит к полной утрате подлинного содержания, представленной мотивом удаления чудесной суженной “за тридевять земель, в тридесятое царство”.

Возвращаясь к связи “останков” (угли, мусор) и собственно золота, в определенных случаях являющихся как мы определили зеркальным отображением друг друга, мы должны особо выделить сказочный мотив возрождения из пепла, или рождения из остатков”.

Из пепла, как из семени, вновь появляется то существо, которое было сожжено, в том или ином облике (вспомним птицу Феникс, о которой мы говорили выше – АК). Королева родила близнецов: во лбу по месяцу, на затылке – звезды. По навету злой сестры их хоронят в двух могилах, на которых вырастают два явора с золотыми и серебряными ветками. Злая соперница королевы приказывает из яворов сделать кровать, кровать сжигают, пепел съедает овца и приносит двух ягнят: во лбу по месяцу, на затылке звезды. Ягнят закалывают, а внутренности варит и съедает королева, после чего беременеет и вновь рождает чудесных близнецов (Народные русские сказки А.Н.Афанасьева в трех томах. М., 1986. Т. II. №287). Нетрудно заметить, что во всей цепочке пепел, съеденный овцой, явился основной причиной вторичного рождения близнецов, сначала ягнят, затем – детей. Для вторичного рождения пепел должен быть предан земле (как и кости, из которых обыкновенно вырастает волшебное дерево), здесь – дороге” (47).

Точно так же пепел, развеянный по ветру, символизирует окончательную смерть, в частности именно так уничтожали колдунов, упырей (48).

В контексте нашего исследования особенно важно, что в ряде случаев кости или пепел, преданные земле – залог возрождения, но уже в ином, измененном, трансформированном качестве.

Соответствующее представление мы обнаруживаем и в герметической традиции: “осадок представляет собой то, что остается после того, как выделен дух; таким образом, это тело, которому соответствует, кроме других возможных значений, символ “золы”, то есть аналогии сущности, в которой больше не осталось Огня. Но наиболее удивительно то, что “осадок”, “зола” и другие “остатки” в равной степени рассматриваются как нечто очень ценное, что “Сын Искусства” должен оберегать от презрения и отвержения, потому что именно из них – как утверждают – получается Золото, или же они и есть Золото, но не “вульгарное”, а истинное “Золото Философов”. “В золе, остающейся на дне могилы, – говорит, к примеру, Артефий, – лежит диадема нашего Царя”. <…> Остаткам сожженной материи, “шлаку”, Зосима приписывает “силу всего” – παντός ένεργεια – и добавляет: “Знайте, что зола составляет всю тайну; именно поэтому Древние говорят о черном Свинце, каковой является основой нашей субстанции”. Как мы знаем, такой свинец соответствует “священному черному Камню”, который, согласно Иоанну Алхимику, дарует “умение” делателям” (49).

Указанный мотив присутствует и в обряде атаманского посвящения в донской казачьей традиции: “Представления о необходимости отлучения атамана от мира живых людей и приобретении им черт лиминальности просматриваются в его временной “недееспособности” (“мы яво падвили пад руки”), в изменении облика (лицо обмазано сажей, снята одежда). В ритуале символически воспроизводится вхождение посвящаемого в зону того света (смерти): “сыпали за ворот горсть земли (как преступнику перед утоплением)”. Выбранного атамана старики прикрывали своими шапками, в варианте – били плетью. После выборов его “качали”, то есть осуществляли магическое оживление” (50).

Примечательно, что ритуал аналогичный последнему обнаруживается в египетской традиции в связи с символикой воскрешения Осириса в подземном мире (“Дуат”). В так называемой “Книге Пещер” (часть IV) присутствует сцена, изображающая Исиду и Нефтиду, “возвышающих” согнутое тело Осириса, что выглядит как его “раскачивание”. Между руками и ногами Осириса изображен солнечный диск (51).

Аналогичная сцена присутствует и в другом египетском заупокойном тексте – “Книге земли”, но там согнутое тело Осириса заключено в овал, по сторонам которого стоят Исида и Нефтида, протягивающие руки в охранительном жесте (52).


        
         Книга Пещер. Часть
IV, сцена 1.

Роспись из гробницы Рамсеса VI. XX династия, 12 в. до н.э.



Tags: архив, волшебная гора
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments